На конференции по безопасности в Мюнхене политики и политологи успели обсудить несколько принципиальных моментов: предложенную Россией концепцию европейской безопасности, ситуацию в Афганистане и выступление главы внешнеполитического ведомства Ирана Манучера Моттаки, от которого ждали конкретных предложений по проблеме иранской ядерной программы.
Иран размениваться на сюрпризы не стал
Приезд иранского министра иностранных дел в Мюнхен стал неожиданностью для всех, включая организаторов конференции. Этот визит, а также речь Моттаки перед делегатами легко отодвинули на второй план все остальные темы форума — от оказания помощи Афганистану до пресловутой «новой архитектуры европейской безопасности» Дмитрия Медведева.
Причина подобного ажиотажа вполне понятна: не далее как в минувшую среду иранский президент Махмуд Ахмадинеджад заявил о том, что Тегеран-де вовсе не возражает, если необходимый для будущих атомных электростанций Исламской Республики уран будет обогащаться до нужных кондиций не в самом Иране, а во Франции и России, как это предлагало МАГАТЭ. Таким образом, от Моттаки ожидали подтверждения слов президента и, возможно, конкретных предложений по претворению этого плана в жизнь.
Увы, иранский министр разочаровал собравшихся. По его словам, речь шла не об уране для ядерных электростанций, а всего лишь о малых количествах этого радиоактивного материала, предназначенных для исследовательского реактора, на котором работает группа ученых-медиков. Об этом реакторе также говорилось в предложении МАГАТЭ, но данный пункт являлся своего рода «жестом доброй воли» — ничего не значащей, по сути, уступкой, которую международное сообщество просило сделать иранское правительство, дабы продемонстрировать его готовность к переговорам. Теперь же Манучер Моттаки подал эту новость как гигантский шаг вперед, который Тегеран готов сделать навстречу ООН.
Что же касается промышленных партий урана, которые могут быть предназначены как для использования на АЭС, так и для создания атомной бомбы — на этот счет шеф иранского внешнеполитического ведомства высказался со всей определенностью: «Никто не может требовать от Ирана отказаться от обогащения урана так, как нам это потребуется». Это, по его словам, вполне легитимное право его страны — и вообще, мол, до сих пор контрольные группы МАГАТЭ не выявили никаких улик, указывающих на возможное использование урана для создания иранского атомного оружия.
Это правда — но правда «а-ля Ахмадинеджад»: инспекторы МАГАТЭ не выявили, а вот сразу три разведки — США, Израиля и Великобритании — выявили целый незарегистрированный обогатительный завод, способный производить расщепляющиеся материалы примерно для 30 тактических ядерных боеголовок в год.
Что касается возможности обогащения урана за границей — тут Манучер Моттаки высказал сомнения в том, что Иран получит его обратно. Впрочем, недоверие это носит обоюдный характер. Иранское руководство опасается, что ему не вернут отданный на обогащение уран, а Запад не верит в добрую волю Тегерана.
Россия — архитектор Европы?
Несмотря на ажиотаж, вызванный приездом иранского министра, делегаты конференции все же успели обсудить и те проблемы, ради которых, собственно, собрались на этот раз в Мюнхене. Благосклонно выслушав яркое выступление афганского президента Хамида Карзая, живописавшего будущие успехи своего правительства на стезе построения демократии в его стране, все согласились с тем, что помощь Афганистану следует выделить как можно скорее. И не потому, что безоговорочно поверили Карзаю, а потому, что в противном случае все усилия, которые Запад в течение 8 лет прилагал для стабилизации ситуации в этой стране и борьбы с талибами, могут пойти прахом.
Кроме того, эксперты из 40 стран мира выслушали главу российского МИДа Сергея Лаврова, который растолковывал кремлевскую идею «новой архитектуры европейской безопасности», заключающуюся в том, что ни одна страна, присоединившаяся к этому гипотетическому соглашению, не могла бы укреплять свою безопасность за счет другой страны — члена этого пакта.
Эта идея, в принципе, бесспорна — проблема для западных экспертов заключается лишь в том, что на деле Россия ее не слишком-то придерживается. Можно сколько угодно спорить о том, кто повинен в кавказском военном конфликте 2008 года (и, кстати, не стоит забывать, что Европа в качестве виновника назвала именно Грузию), но факт остается фактом: с помощью России от Грузии откололись два куска, образовав «независимые» государства Южную Осетию и Абхазию. Вряд ли подобная помощь вписывается в предложенную модель «европейской безопасности». Более того — подписавшись под таким соглашением, Запад фактически вынужден был бы признать независимость этих государств.
Гораздо больший интерес у делегатов конференции вызвала новая российская оборонная доктрина, в которой прямо указывается, что НАТО является главной военной угрозой России. По мнению многих, эта нехитрая идея вырастает прямиком из устаревших представлений «холодной войны», отказаться от которых неоднократно призывали Путин и Медведев. К тому же призвал в своей мюнхенской речи и Сергей Лавров — к отказу от «блокового мышления». По его мнению, новый пакт о европейской безопасности необходим, так как следует создать «единое военно-политическое пространство».
И этим же он оправдал определение НАТО как основного противника России. По его словам, Североатлантический альянс строит свою безопасность за российский счет, продвигая свои границы к рубежам Российской Федерации. Таким образом, заявил Сергей Лавров, принцип неделимости безопасности во всей Европе более не поддерживается.
По словам министра иностранных дел Германии Гидо Вестервелле, «стратегическое партнерство с Россией неотъемлемо не только для европейской безопасности, но и для решения глобальных проблем». В том же смысле высказался глава испанской дипломатии Мигель Моратинос, чья страна сейчас возглавляет ЕС. А вот госсекретарь США Хиллари Клинтон говорит, что США разделяют идею неделимости безопасности, которая является «ядром реформаторских предложений России», уточнив при этом, что «мы поддерживаем цель, но не русский подход».
Генсека НАТО Андерса Фога Расмуссена и вовсе раздосадовало то, что возглавляемая им организация фигурирует в новой военной доктрине РФ в качестве главной внешней угрозы. «Я должен сказать, что новая доктрина не отражает реальный мир... НАТО не враг России. Она (доктрина — ред.) не отражает реальности и явно противоречит всем нашим попыткам улучшить отношения между НАТО и РФ», — процитировало генсека альянса агентство Reuters.
В целом же тональность выступлений на нынешней конференции продемонстрировала, что 2009 год, прошедший под знаком «перезагрузки», так и не привел к реальным сдвигам в отношениях России и Запада. А тот факт, что Москва и Вашингтон до сих пор не подписали широко разрекламированный договор по СНВ, а США вновь заговорили о размещении в Европе (на этот раз в Румынии) элементов ПРО, указывает, что от былого энтузиазма уже и следов почти не видно.
