Бизнес

В том, что эту страну ждет рецессия, мало кто сомневался, но все-таки оставалась надежда, что за бравурными репликами представителей власти о том, что «кризис в России исключительно фондовый и закончится уже к началу следующего года», действительно стоит твердая уверенность российского правительства в правильности старательного накачивания банков деньгами.

Банковский сектор, или как его называют — кровеносная система экономики — выжила. Даже больше, сейчас она перенасыщена ликвидностью, ни активы, ни пассивы банков от кризиса не пострадали. Только вот это уже и не хорошо, и не плохо. Давая деньги банкам, государство надеялось получить взамен активное кредитование бизнеса, экономики, отдельных секторов производства, а оказалось, что, получив деньги, банки закрыли их в своих закромах и ни с кем не поделились.

С одной стороны правильно, резервный фонд-то не резиновый, вдруг средства в нем закончатся и денег больше не дадут, а выживать надо. А с другой, зачем нужна сильная банковская система, если механизмы кредитования заморожены, да и кредитовать особенно некого — производство останавливается, новый бизнес открывать никто не хочет или не может. А тот, что есть — пытаются свернуть или продать, отправив деньги в оффшоры, пока последнее не исчезло.

А между тем, изначально увидев кризис лишь на фондовом рынке, главные экономисты страны недоучли, видимо, тот факт, что кризис может перекинуться и на реальный сектор, поэтому никаких подушек безопасности подготовлено не было. А когда по итогам ноября промышленный рост в России сократился на 8,5%, все засуетились и объявили о начале рецессии. Как мне кажется — на всякий случай.

Из учебников по экономике мы знаем, что рецессия это спад производства и экономического роста. Господа, а о каком спаде производства мы говорим применительно к России? Точнее, о спаде какого производства? Согласно статистическим данным, существенную долю производства в России занимает добыча полезных ископаемых, а именно угля, нефти, газа, руды, а также их дальнейшая переработка и доставка. И уж потом с существенным отрывом идет металлургия, пищевая промышленность, строительство и машиностроение.

Но давайте реально разберемся, что стоит за этими данными. Например, что следует подразумевать под ростом или падением производства строительных материалов, если их как не хватало для реализации проектов, так и не хватает до сих пор? Если как раньше закупали железобетон и цементный бетон, а также большинство железобетонных конструкций, так и закупают сейчас в европейских странах? Покупать стали меньше, объемы импорта не те — но это разные понятия.

Или пищевая промышленность — мало найдется в России смельчаков, готовых поспорить с тем, что большинство продуктов в стране появляется все-таки благодаря импорту, а произведенное в России составляет на рынке лишь незначительную долю.

Точно так же дело обстоит с микроэлектроникой, аэрокосмическим строением, телекоммуникационным производством и производством материалов, я уж не говорю о нанотехнологиях. Ведь все это тоже относится к понятию производства и это то, из чего реально складывается ВВП, во всяком случае — должен складываться, если мы говорим о понятии ВВП как о показателе развития страны, а не просто о цифре, которую можно красиво преподнести, похвастаться. Ведь на самом деле, и это не секрет, рост ВВП России делали исключительно нефть и газ. Развивалось все то, что связано с экспортом энергоресурсов и только благодаря высоким ценам на них.

Кстати, мою мысль о том, что в России ВВП делает исключительно нефть и газ, подтверждают и действия правительства. О ком оно действительно беспокоится сейчас, так это о нефтегазовой отрасли — спрос падает, цены уже упали ниже некуда, вот и объявили в России о замедлении промышленного роста, о начале рецессии. А падающее производство нужно поддерживать, и уже сегодня премьер-министр Владимир Путин озвучил очередной план спасения российской экономики, заявив, что активно прорабатывается программа помощи. Кому? «Газпрому» естественно. А больше некому — иного производства нет.